НА ГЛАВНУЮ
СТРУКТУРА САЙТА
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
ПОИСК
Среда, 18 октября 2017 ГОДА
Раскрыть список СОБЫТИЯ
Раскрыть список ПРАЗДНИКИ
Раскрыть список ДАТЫ

Подробности

» главная » Новости » Подробности
15 марта 2011

Сетевой маркетинг ваххабизма

Владимир Демченко

«Русский ваххабит» Александр Яшин

«Русский ваххабит» Александр Яшин пять раз завоевывал барана на борцовских состязаниях (фото из семейного архива)

Сообщения о вылазках террористов все чаще приходят из регионов, никак, казалось бы, не связанных с Северным Кавказом. В Башкирии недавно обезвредили группировку, планировавшую серию терактов. За последний год в республике было несколько нападений на милиционеров и закладок взрывных устройств. Корреспондент "Известий" отправился в эту республику, чтобы понять, кто и почему встает здесь в ряды боевиков

Тагир Дебердеев читает намаз пять раз в день. Он учился в медресе и часто посещает мечеть. У него родственники в Чечне – из довольно известного и влиятельного клана. Сам он живет в Октябрьском – стотысячном городе в 200 километрах от Уфы – и работает начальником отделения по борьбе с экстремизмом местного ОВД.

– Когда ваххабиты только появились в Чечне, их никто всерьез не воспринимал, – рассказывает Тагир, пока мы едем к дому недавно задержанного "лидера октябрьского джамаата" Ильнура Шакирьянова. – Это было в самом начале 1990-х, мне старейшины об этом рассказывали.

– Потом эти радикалы вдруг стали ездить на джипах и в мечетях командовать, – продолжает Тагир Дебердеев. – Стариков запросто поучали, как молиться. Вообще, их первый признак – неуважение к старшим. А у мусульманина почтение к старшим – одна из главнейших заповедей. Как они могут себя мусульманами называть, не понимаю.

 

В нас метил

Во дворе Шакирьянова, захлебываясь и громыхая цепью, лает овчарка. В доме, обычной русской избе, небольшой и чистой, жена задержанного хозяина Лейла и мама Клара. Лейла, по паспорту Юля, совсем молодая русская девушка из Челябинска, три года проучившаяся в медресе, быстро подхватила годовалого сынишку и скрылась в другой комнате. Клара усаживает меня на диван.

– Не знаю, что к моему сыну привязались, – причитая, начала мать. – Он очень слабохарактерный и хороший. Никогда ни с кем не дрался. Закончил школу, ПТУ, служил в железнодорожных войсках. Потом у него было фотоателье, грузчиком работал. А в последнее время токарем был, собирался сдать на четвертый разряд. И тут на тебе, обыск. Ну что у него изъяли? Гексохлорид какой-то. Может, это фотореактив?

– Так это же гексоген был.

– Гексоген? Правда?

Почти килограмм гексогена 7 февраля вытащили из-под дивана, на котором я сижу. Там же были алюминиевая пудра, аммиачная селитра и части от подствольного гранатомета. Для изготовления бомбы не хватало только батарейки.

Вообще рассказ Клары как небо и земля отличается от того, что знают об Ильнуре Шакирьянове в городе. Ему 41 год, и он уже отсидел за то, что в 2004 году заложил бомбу у двери лидера местных мусульман Рустэма Шакирова. Разлет осколков тогда составил 50 метров. Выйди Шакиров на минуту раньше, вряд ли остался бы в живых.

– Ильнур принял ислам в конце 90-х, – вспоминает Рустэм Шакиров. – Сначала нормально, как все приходил, молился. Но потом собрал вокруг себя некое сообщество молодых людей, на каждой проповеди что-то кричал, спорил, говорил, что мы неправильно все делаем. Мне кажется, ему важнее всего было иметь над своим окружением власть. Дошло до того, что нам пришлось их из мечети "попросить".

Бомба стала последним аргументом и одновременно развязкой этого конфликта. Суд, правда, счел взрыв простым хулиганством. Шакирьянову дали 2,5 года. Отсидел полтора. К нему снова стали ходить бородатые люди. Правда, с Рустэмом Шакировым он больше не конфликтовал. Цели, судя по всему, поменялись. Там же, под диваном, нашлись фотографии здания ОВД Октябрьского и автомобилей сотрудников центра по борьбе с экстремизмом.

– В нас метил, – спокойно говорит Тагир Дебердеев, – мы для него – муртадды, предатели. Вот тут, на полке, видеокассеты и диски были. Сюжеты о том, как насилуют мусульманок, как врываются к ним в дома. Надо признать, Шакирьянов обладает очень сильным даром убеждения. Люди, которые после его первого приговора отошли от него, говорили мне так: "После собрания ты выходишь, видишь огни города... И ты готов взорвать эти огни, этот город и себя самого не задумываясь и прямо в эту секунду. Потому что ты переполнен ненавистью – такой, которая не знает преград".

Жена Ильнура Шакирьянова Лейла

Жена Ильнура Шакирьянова Лейла (по паспорту Юля) и их годовалый сын (фото: Владимир Демченко/"Известия")

Кто-то посмеялся и убежал

Я читаю запрещенную книгу – ее изъяли во время обыска в одном из схронов. До сих пор мне было непонятно, зачем кому-то взрывать газопровод или спиливать электроопору, как это делают исламисты-радикалы в Башкирии и Татарстане. Ведь брешь залатают, конструкцию восстановят... Даже взрыв смертника в толпе никого ни к чему ни на йоту не приближает и остается лишь бессмысленным кровопролитием.

Но эта книга – учебник джихада – все расставила по местам. Дело не в газопроводе и не в высоковольтной линии. Главное – каждая такая акция привлекает все больше людей в ячейки, подобные шакирьяновской. Пиар, сетевой маркетинг, пирамида, секта – у этого явления масса имен. Каждый взорвавшийся смертник заставляет двух или трех молодых парней сначала заинтересоваться, потом, может быть, искать контакта... Большего и не нужно – через несколько месяцев они будут готовы "взорвать весь этот город".

До такого состояния, наверное, дошел 18-летний Альмир Бадыков. Он учился делать торты в кулинарном лицее. А 18 ноября прошлого года пришел в здание ОВД Октябрьского, просунулся в небольшое окошко будки постового и пять раз ударил его охотничьим ножом.

Для всех, кто знает Альмира, произошедшее было шоком.

– Он начал читать Коран три года назад, – рассказывает его брат Айнур. – Тогда он очень сильно заболел, был практически парализован. Я не знаю, то ли он сам молился, то ли кто-то другой за него, но он пошел на поправку. Поэтому мы как-то не особо на это все обращали внимание. Читает намаз, молится, ну что ж, пусть будет так. Ни у кого даже в мыслях не было, что он может что-то такое совершить.

Милиционер выжил, Бадыкова признали невменяемым. Очутившись в СИЗО, он уже через два месяца пересмотрел свои взгляды.

– У него два брата – христиане-протестанты, – говорит руководитель пресс-службы МВД Башкирии Максим Родионов, – и он тоже начал читать христианскую литературу. Мы встречались с ним и спросили: "Почему ты это сделал?" Он сказал: "Такое чувство, что надо мной кто-то посмеялся и убежал".

Напавший на милиционера Альмир Бадыков (фото пресс-служба МВД Башкирии)

Напавший на милиционера Альмир Бадыков (фото пресс-служба МВД Башкирии)

 От веры не лечим

Взрыв газопровода высокого давления в Бирском районе мог разнести полдеревни. Бомбу заложили 3 июля прошлого года, но подрывники не учли, что магистраль постоянно патрулируется. Обходчики обнаружили бомбу, и прибывшие саперы благополучно ее обезвредили. На месте устроили засаду, и через несколько часов проверить взрывчатку явились люди в камуфляже и с автоматами. Диверсантам удалось уйти, но через несколько дней их лагерь был окружен, в ходе перестрелки все четверо были уничтожены.

Выяснилось, что они – жители глухой деревушки Аскинского района. Им было от 23 до 32 лет. До минирования газопровода они напали на пост ДПС в соседнем Пермском крае – среди оружия был найден автомат убитого постового.

– Мы были в шоке, это же обыкновенные колхозники, – рассказывает руководитель пресс-службы МВД Башкирии Максим Родионов. – Если бы не бомба, о существовании ячейки мы бы и не узнали. Где они могли подцепить эту заразу? Выяснилось, что трое из четверых ездили работать вахтовым методом в Новый Уренгой. Сначала старший, Нафис Шаймухаметов, еще в 2001 году. Потом, в 2006 году, он поехал туда с двумя друзьями. А в Новом Уренгое в мечети был имам, уроженец Узбекистана. Вообще там очень сильная группа приверженцев нетрадиционного ислама, а имам находился в международном розыске за попытку переворота на родине. Оттуда, видимо, наши колхозники привезли эти идеи. Хотя у мертвых не спросишь.

Осенью прошлого года – через месяц после ликвидации четырех ваххабитов в Башкирии – в мечети Нового Уренгоя несколько раз проходили спецмероприятия: прихожан задерживали прямо во время молитвы и допрашивали в городском ОВД. Правда, в конкретные уголовные дела это не вылилось. А в начале октября в Тюмени застрелили имама новоуренгойской мечети Исомутдина Акбарова. Изрешетили машину из двух автоматов. Кто это сделал и по какой причине, неясно. Не исключено, что сами соратники Акбарова. Ведь он мог очень много знать о тех, кто уезжал от него, загруженный идеями.

27-летний "русский ваххабит" Александр Яшин в Новый Уренгой не ездил, и его родители уже несколько лет гадают, кто так повлиял на их сына. Отец, Сергей Яшин, худощавый и спокойный, бледнеет, вспоминая 27 марта прошлого года. Александра, оказавшегося членом ваххабитской группировки, напавшей на склад, в Октябрьский приехали брать бойцы "Альфы" из Москвы. Ждали в подъезде, но Яшин что-то почувствовал и открыл огонь. Раненный в перестрелке, он добрался до больницы и забаррикадировался в кабинете в приемном покое. Размахивая гранатой, грозил взорвать все вокруг и бубнил молитвы. Снайперы стреляли через окна, 7 пулевых ранений – и потерявший сознание ваххабит оказался в тюремном госпитале.

– Нам говорят, что он уже выздоровел, только левая рука висит, – вздыхает Сергей Александрович.

Мы сидим в квартире, в которой вырос русский ваххабит, в небольшом городке Белебей. Считается, что у терроризма социальные корни. Дескать, дайте всем работу – и терроризм исчезнет. У меня по этому поводу большие сомнения. У Яшина-младшего было в общем-то все, что нужно молодому парню. Он не был отличником, но и тройки хватал редко. С раннего детства занимался греко-римской борьбой, дошел до мастера спорта и брал барана (то есть первое место) на пяти последних сабантуях. Окончил техникум по специальности "электрик", а потом двинул в Уфу – в Академию физкультуры. Хотел стать тре-нером.

– Вот вы спрашиваете, что бы я изменил, если бы смог вернуться назад, – задумчиво пожимает плечами Сергей Яшин. – Наверное, я ни за что не отдал бы его в институт. Ведь именно в институте он начал читать Коран. Мы заметили это летом после четвертого курса – просто на тумбочке лежала книжка. Сначала не придали этому большого значения, он ведь буквально за два года до этого покрестился, сознательно. Он нам говорил, что Коран просто для интереса читает. Но именно после 4-го курса он перестал учиться. Сказал вдруг, что из института уволили тех, у кого можно было получить настоящие знания. А к другим он ходить не хочет. Вот и пойми теперь, какие знания он имел в виду. Потом от него стали постепенно отходить друзья. Вместо них появились другие – их все знают, они в мечети постоянно держатся вместе, отдельной группкой. С ними Саша поехал в Казань. Якобы на заработки. А когда вернулся, стал сам не свой. Какие-то полгода – и все!

Родители отвели Сашу к психотерапевту. Тот развел руками: "Мы от веры не лечим". Отвезли в Белозерский монастырь. Но беседа с батюшкой ничего не дала, молодой человек сыпал цитатами из Корана и упорно стоял на своем. Отвели даже в мечеть.

– Там сказали, что он уже глубоко в исламе. И посоветовали нам самим принять ислам, – говорит Файруза Яшина, мама Александра. – Поймите, мы не против, чтобы он был мусульманином. Но мы хотели, чтобы он прожил нормальную, земную жизнь. А он потерял к ней всякий интерес. Решили его в армию отдать. Он согласился. А что, говорит, послужу в спортроте. Но наш военком сказал, что боится его призывать. Предложил написать заявление на альтернативную службу. Саша написал. Но его так и не взяли.

С конца 2008 года сын начал пропадать по несколько месяцев. Отчаявшийся отец позвонил в ФСБ и сам попросил провести дома обыск – поискать запрещенную литературу. Но таковой не нашлось. В сентябре 2009-го Александр Яшин приехал домой на одну ночь. И в следующий раз родители услышали о нем в теленовостях.

– Того, что мы испытали, никому не пожелаешь, – вздыхает отец, – но хоть жив остался... Может, тюрьма его исправит. Но вот он письма пишет... Ни слова о себе, только об Аллахе. Сплошная проповедь.

– Кстати, как фамилия того, кого в Октябрьском сейчас задержали? – вдруг оживилась Файруза. – Шакирьянов? А я его знаю. Когда у нас люди из ФСБ были, они нам посоветовали Сашу с ним познакомить. Дескать, у этого человека такие же проблемы, но он с ними уже справляется. Мы отвезли сына в Октябрьский. И как раз после этого знакомства сын стал надолго пропадать. Мы ездили к этому Шакирьянову, он показал нам квартиру, которую якобы снимает Саша. Но сына мы не дождались. Так что получается, мы сами его к ваххабитам толкнули.

 

Их видно сразу

Разгром группировки Ильнура Шакирьянова стал одним из немногих примеров действий на упреждение. Бомбу удалось обезвредить, когда в ней еще не было батарейки.

По мнению министра внутренних дел Башкирии Игоря Алешина, у правоохранительных органов есть все возможности действовать на опережение. Но нужна помощь людей.

– Радикально настроенную молодежь в мечетях видно сразу, – говорит Игорь Алешин. – Это молодые люди, всегда держатся отдельной группой, выражают несогласие с официальными ритуалами. Ваххабиты брюки в носки заправляют. Я не говорю, что их нужно сразу арестовывать. Но необходимо проявлять к ним повышенное внимание. Чтобы не довели себя до беды. Для этого сегодня нужно все общество развернуть на борьбу с этой заразой, создать обстановку нетерпимости к ваххабизму. Но только этим ограничиваться нельзя. У нас 15 лет назад было не больше нескольких сотен мечетей. А теперь 1016. Имамы – из бывших участковых и глав администраций. Представьте себе, приезжает парень, отучившийся где-нибудь в Каире и набравшийся там радикальных идей. Да он такого имама в богословском споре за две минуты по стене размажет. А молодежь прислушивается и идет за ними.

– Еще одна проблема: финансирование мечетей, – продолжает Игорь Алешин. – В христианстве храмы могут сами себя содержать. У мусульман такого нет. Мечети не зарабатывают деньги. И зачастую имамы попадают в очень трудное положение. Нечем платить за свет, за тепло. И зафиксированы случаи, когда деньги приносят со стороны – с условием изменить что-то в обрядах. Сначала чуть-чуть, потом больше... И сейчас есть много мест, которые уже поражены зачатками нетрадиционного ислама. Это и на Западе республики, и в Зауралье. У ваххабитов деньги есть. Понятно откуда. Кроме того, у мусульман нет единой вертикали, как в Православной церкви. Сейчас в Башкирии два центра – Центральное духовное управление мусульман и Духовное управление мусульман Башкирии. В результате влияние этих центров слабое, и лидерство переходит к совсем другим людям. Так что нам необходимо вкладываться. Я имею в виду не непосредственное финансирование мечетей. Речь идет и об объединении мусульман, и об образовании, и о других аспектах. Чтобы люди не ездили куда-то и не привозили непонятно каких идей, а учились у нас. И чтобы был единый центр с единой идеологией. В общем, нужно вложить – силы и средства – в религию и идеологию. Если этого не сделать, они нас когда-нибудь взорвут изнутри.

 Источник: Известия


AboutNewsProjectsUSSR/CIS
* Lubyanka is the name of the place where the KGB (Commitee for State Security, nowadays FSB — Federal Security Service) head-quarters are located
• ПОДПИСКА НА НОВОСТИ