НА ГЛАВНУЮ
СТРУКТУРА САЙТА
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
ПОИСК
Понедельник, 27 марта 2017 ГОДА
Раскрыть список СОБЫТИЯ
Раскрыть список ПРАЗДНИКИ
Раскрыть список ДАТЫ

Подробности

» главная » Новости » Подробности
02 февраля 2011

Чем может быть полезен России израильский антитеррористический опыт?

Сергей Сибиряков,
руководитель направления политического анализа
аналитической группы Русской Общины Украины

После страшного теракта в Домодедово, россияне начинают спрашивать себя, что нужно улучшить в системе безопасности. Но почти все, от Дмитрия Медведева и до Тины Канделаки знают, с кого надо брать пример – с Израиля.

Израильский политолог и политтехнолог Давид Эйдельман считает, что главное в израильском опыте – это не металлодетекторы, информаторы, шпионская сеть или прочие особые технологии. Главным, по его мнению, является культура безопасности и взаимодействие населения и государства в борьбе с терроризмом.

В связи с этой проблематикой Эйдельман цитирует в своем блоге знаменитый отрывок из дневника Суворина: «В день покушения Млодецкого на Лорис-Меликова я сидел у Ф. М. Достоевского...

— Представьте себе, — говорил он, — что мы с вами стоим у окон магазина Дациаро и смотрим картины. Около нас стоит человек, который притворяется, что смотрит. Он чего-то ждет и все оглядывается. Вдруг подходит к нему другой человек и говорит: «Сейчас Зимний дворец будет взорван. Я завел машину». Мы это слышим. Представьте себе, что мы это слышим, что люди эти так возбуждены, что не соразмеряют обстоятельств и своего голоса. Как бы мы с вами поступили? Пошли ль бы мы в Зимний дворец предупредить о взрыве или обратились ли к полиции, к городовому, чтобы он арестовал этих людей? Вы пошли бы?

— Нет, не пошел бы...

— И я бы не пошел. Почему? Ведь это ужас. Это — преступление. Мы, может быть, могли бы предупредить... Я перебрал все причины, которые заставляли бы меня это сделать. Причины основательные, солидные и затем обдумал причины, которые мне не позволяли бы это сделать. Эти причины — прямо ничтожные. Просто — боязнь прослыть доносчиком... Напечатают: Достоевский указал на преступников... Мне бы либералы не простили. Они измучили бы меня, довели бы до отчаяния. Разве это нормально? У нас все ненормально, оттого все это происходит, и никто не знает, как ему поступить не только в самых трудных обстоятельствах, но и в самых простых. Я бы написал об этом. Я бы мог сказать много хорошего и скверного и для общества и для правительства, а этого нельзя. У вас о самом важном нельзя говорить». (А. С. Суворин. Дневник. М.-Пгр., 1923, с. 15-16).

По мнению Эйдельмана вопрос Достоевского: «Пошли ль бы мы в предупредить о взрыве?» - это главный антитеррористический вопрос, который стоит перед населением России.

«У государства не может быть миллиона глаз, чтоб контролировать ситуацию. А у населения они есть. Но чувствует ли себя население единым обществом? Чувствует ли оно свою сопричастность? Мы израильтяне привыкли, что если происходит теракт, прерывается вещание всех израильских телеканалов, чтобы там не показывалось. Показывается только прямая информация с места трагедии. В России же каналы не изменили сетку телевещания.

В отличие от России, израильское общество куда более сплочено, и идеологически спаяно по отношению к внешней террористической угрозе. Здесь сложно предположить, что кто-то за деньги (даже очень большие) может оказать помощь в организации теракта или содействовать потенциальным организаторам.

В среде израильских арабов, где такая угроза существует, на профессиональном уровне работает сеть информаторов.

Даже египетские контрабандисты, работающие в зоне Синая - Негева (проститутки, наркотики, сигареты) террором не занимаются. Люди дорожат своим бизнесом и не хотят лишних проблем» - говорит Эйдельман.

Сергей Сибиряков задал несколько вопросов израильскому политтехнологу.

Можно ли говорить о своеобразной идеологии антитеррора в Израиле?

Давид Эйдельман: Скорее о культуре безопасности. Понятие «Безопасность» (битахон) в Израиле гораздо шире «системы антитеррористического воспитания» - это одно из ключевых понятий израильской жизни и факторов объединения общественной системы перед лицом внешней угрозы.

Израильский менталитет располагается по оси "сакана-битахон" (опасность-безопасность). Даже простая уверенность в себе на иврите звучит как " битахон ацми" (в дословном переводе "самобезопасность").

Однокоренными со словом "безопасность" являются слова: "страховать", "охрана", "защита", "гарантия", "обещание", "уверенность" и многое другое. Это происходит вовсе не по причине бедности языка. Речь идёт об особой культуре безопасности, которая складывалась на протяжении нескольких поколений израильтян. Это именно сформировавшаяся культура, а не внешняя культурность.

Какая в стране существует система "антитеррористического воспитания" населения?

Давид Эйдельман: О том, что бесхозную сумку нельзя поднимать с земли растущий израильтянин узнает раньше, чем о том, что дорогу нельзя переходить на красный свет. И это происходит не потому, что с родителями проводится определенная пропагандистская работа, а просто такова общая атмосфера, правила игры, установленные в обществе.

Каждый израильтянин ежедневно десятки раз сталкивается не с призывами, а с реальными проявлениями культуры безопасности: то что почти у каждой общественно значимой двери стоит платный охранник а у серьезных дверей (от супермаркета и выше, не говоря уже о госучреждениях) – по два; огромная часть молодежи подрабатывают охранной работой, на многолюдной улице мы видим охранников через каждые десять-двадцать метров, а без информации о состоянии в сфере безопасности или армейских действиях, не говоря уже о собственно террористических актах, не обходится ни одна ежедневная новостная программа – все это убеждает больше любого плаката, стикера, слогана.

Но ведь и терроризм видоизменяется, появляются новые угрозы?

Давид Эйдельман: Безусловно. Например, в 80-е в израильскую жизнь вошло понятие "Хефец хашуд" – "неопознанный предмет", "подозрительный предмет".

У нас всегда и везде стоит картонной коробке упасть хоть посреди архиважного шоссе, хоть возле входа в театр – шоссе или дорогу немедленно закрывают, образуется пробка, все ждут, пока привезут полицейского робота-сапера. Это первый закон Израиля – любой бесхозный предмет – "пцаца" (бомба). Люди даже не жалуются – судьба такая.

Когда "подозрительный предмет" был еще новостью, была идущая за госсчет реклама по ТВ: идет обалденная девица, проходит рядом с тикающей бесхозной сумкой. Юноша на девицу ошалело смотрит и шепчет: "Пцаца (бомба)".

Голос за кадром: нет, это не пцаца, вот пцаца!

На всю жизнь остается. Или вот эта:

- Папа, можно поднимать деньги, которые лежат на дороге?

- Только если они лежат без бумажника.

Что касается программой подачи адресной информации, то в школах, как правило, в младших классах, читается курс лекций по безопасности. На более глубоком уровне общие системы безопасности изучаются в армии, через которую проходят большинство юношей и девушек или на ежегодных армейских сборах через которые проходят большинство мужчин до пенсионного возраста. Армия в Израиле вообще является фактором максимального идеологического влияния структурирующего общество и формирующего определённые взгляды, отношение как к проблемам безопасности, как и к происходящему в стране в целом.

Как работают адресные предупреждения?

Давид Эйдельман: В случаях, когда есть целевое предупреждение, скажем, получили информацию о готовящемся теракте в определённом населённом пункте – население предупреждается через СМИ (прежде всего радио, ТВ, Интернет), предпринимаются меры по усилению безопасности и массовые (общегородские) мероприятия отменяются.

Так же через СМИ общественность информируется о плановых мероприятиях - необходимости сменить противогазы, спецмедикаменты или проверить герметичность специальных помещений. Инструкции о применении на иврите, русском, английском – вручаются в пунктах распределения. Извещения приходят по почте. Акции организовываются и проходят под армейским контролем.

В каждом профессиональном подразделении (водители, продавцы в супермаркетах, преподаватели в школах-университетах и т.д.) существует система инструктажа работников в чрезвычайной ситуации.

В Израиле есть гражданская оборона, то есть нечто добровольческое, но структуры "Мишмар эзрахи" - Народных дружин очень малочисленны и задействованы в ситуации дополнительных охранных мероприятий, например – контроль на въезде в город или переселение при получении сигнала о готовящейся акции. Все мужчины и так служат до 45 лет (условно). Волонтеры – это скорее уж против воров и хулиганов. Террор – дело серьезное.

Какие бы меры из израильского опыта Вы теоретически предложили бы России?

Давид Эйдельман: Я думаю, что это тема для отдельного большого разговора. Есть вещи, которые Россия может заимствовать у Израиля, есть то, что она может сделать по модели и аналогии, есть вещи, которые для России неприемлемы, либо труднопереносимы.

Допустим, система информирования общественности, и выработка соответствующей привычки в Израиле осуществляется по цепочке школа-армия-СМИ. Для России с её пространствами и общественной системой придётся видимо вырабатывать свои вещи. В Израиле, - в отличие от России, принцип общественного доверия к спецслужбам и армии – максимален. Причём основывается он не на массированной пропаганде, а на реальных действиях, которые в силу локальности и общественной связности может лично ощутить каждый.

Но, безусловно, многие технологии переносимы, при желании. Так же как несколько моментов в системе охраны аэропорта "Бен-Гурион", которые вполне применимы для системы безопасности аэропорта "Домодедово".

Оригинал статьи


AboutNewsProjectsUSSR/CIS
* Lubyanka is the name of the place where the KGB (Commitee for State Security, nowadays FSB — Federal Security Service) head-quarters are located
• ПОДПИСКА НА НОВОСТИ